Всяке горище – то музей. Навіть, якщо там нічого або майже нічого немає… Розповідають, що письменник Віктор Набоков полюбляв зупинятися на горищі в одному з прибалтійських містечок, щоб роздивлятися чудернацьке плетиво павука. Коли господарі дому перед його приїздом причепурили горище, начисто вимівши з нього павука – великого художника й ткача – Набоков мало не плакав.
Горище з його містичністю так само потрібне людині, як фундамент з його прагматизмом. Якщо фундамент тримає на землі, то горище відриває тебе від неї й кудись несе… Наприклад, в спогади… Якось показала я своїй доньці-десятикласниці портфель, який носила в десятий клас, і моя Уляна довго сміялася – як можна було такий величезний портфель носити до школи…
Горище мого земляка Миколи Тарана – феноменальне тим, що слугує не лише господарю, а цілому селу – теперішньому й майбутньому. Парадокс у тому, що в нашому рідному селі Гребінках, що на Київщині, мало хто про нього знає.
Він міг би розмістити на горищі мішки з цукром, міг би встелити його зерном, скласти качани кукурудзи, які чудово зберігаються в температурному режимі сільського горища. Та він узяв і влаштував там музей рідного села. Для чого? Мабуть, для того, щоб не втратили його земляки ґрунту під ногами. Бо без минулого не буває майбутнього. Врешті, навіть якщо один чоловік знає правду про історію, якщо він не манкурт, то у цього села чи міста є ще шанс не потонути у вирі історії.
…Минулої неділі домовились ми з паном Миколою про зустріч. Прийшла до нього після обіду, бо зранку пан Микола був у справах у столиці. Не встигла привітатися й попросити одразу піднятися на горище – ще година-друга й сутенітиме, як Микола Полікарпович покликав до рідної своєї річки, вона – в двадцяти кроках. Погоджуюсь: людина мусить поклонитися своєму Богові. А річка, відома нам, місцевим жителям, як Протока – справді його Богиня. Вона викупала, випестила його в своїх хвилях. Скільки бачила річка – ніхто не бачив. Зрозуміло, якби не вона, ніхто тут ніколи б не поселився. Без води не буває життя. До речі, оця занадто проста назва –Протока – не відповідає дійсності. Насправді нашу річку, що починається на славнозвісному Переметовому полі, де гуляли руські богатирі, ще з докнязівських часів йменували Великим Рутом. На її берегах часто відбувалися бої між руськими князями. Стоїмо на березі Великого Руту, і Микола Полікарпович розповідає:
– Наша річка надзвичайно красива в сусідньому селі Пінчуках. Ще два десятиліття тому по ній лежали кладки. Річка в тому місці створює острівці. Дуже красива вона і у нас в районі Биків. Бики – це збудовані ще з царських часів стовпи для залізничного мосту, який царський уряд хотів вести через Гребінки на Миронівку… Там така мальовнича місцевість… В радянські часи місцеве начальство полюбляло відпочивати там. І я , коли працював головою профспілки місцевого елітно-насіннєвого радгоспу, також там бував. Щоразу, приїжджаючи туди, думав: якби мав владу, то обов’язково у тому місці гай би посадив, піонерський табір чи будинок відпочинку для сільських трударів збудував би…
До речі, все життя Миколи Тарана – у протистоянні з владою, він – відомий в Гребінках дисидент, один з небагатьох, хто боровся й до цього часу бореться за українську Україну. Наприклад, на одній з демонстрацій наприкінці вісімдесятих років таємно виготовив український прапор й транспарант. Коли зайшли на місцевий стадіон, в усіх колонах, як годилося, кричали: «Слава КПРС!» У колоні, яку вів на демонстрацію Микола Таран, один з місцевих смільчаків Славко Михайлюк вигукнув: «Слава Україні!» Інші трударі його підтримали, вийнявши спеціально виготовлені та приховані до цього моменту жовто-сині прапорці.
З того часу минуло майже два десятки років. Транспарант і ті прапорці, уже дещо вилинялі від часу, зберігаються тепер у музеї Миколи Тарана на горищі.
Повернувшись з річки, піднімаємося з паном Миколою крутими дерев’яними східцями на його горище. Господар поправляє: «Це не зовсім горище. Бачите, східці я зробив. Стіни оббив скловатою, дасть Бог, стелю підіб’ю гіпсокартоном». Звісно, аби експонати не псувалися, тут має зберігатися відповідний температурний режим.
Час не перегородиш, а Микола Таран на своєму горищі ризикнув це зробити: давню історію він відгородив від сучасної. В кімнаті давніх експонатів серед найдорожчих реліквій він зберігає шматочок дерев’яної культової споруди скіфського періоду й невеличкий глиняний черепок. Дісталися вони пану Миколі наприкінці вісімдесятих років від київських археологів.
Стоять тут рядами ткацькі верстати, гойдається колиска, висять вишивані рушники. Звертаю увагу на величезні мідні самовари. Дивно: хіба цей предмет ужитку характерний для українців. «Якщо збереглися самовари, – отже, пили»,– каже мій співбесідник й одразу переходить до іншої теми – показує унікальний горщик-двійнятко, якого, каже, більше ніде не зустрічав. За його версією, два невеликі полив’яні горщики, з’єднані однією ручкою – в них діти носили батькам їжу в поле.
Є в цій кімнаті і строї, в яких селяни ходили на роботу, й на свято. Висить на видному місці вишиваний фартух баби Тетяни, що жила недалеко від нього.
У другій кімнаті, що відтворює ближчу до нас історію, багато фотознімків: дореволюційних, післяреволюційних, радянських. Висить тут унікальна карта під назвою «Подробний план усадебной земли селения Гребенок, состоящего в Киевской губернии Васильковского уезда поміщика графа Владислава Владиславовича Браницкого».
Копію цієї карти пан Микола привіз із одного київського архіву. Він коментує:
– Ось дивіться, серед кріпаків поширеними колись у Гребінках були прізвища Шадур, Зеленських, Лютих, Руденків, Корнієнків, Кобзаренків, Желяків, Ясенків... Серед вільних: Люті, Гальопа, Коваль, Шнарський, Білик, Шикитенко (тепер зберігається вкорочена форма цього прізвища – Шикита). А ось список євреїв. Представників цього етносу на середину ХІХ сторіччя нараховувалося душ п’ятнадцять. «А на початку ХХ століття в Гребінках жило більше 300 євреїв. Вони займали центр міста, який і сьогодні, як і тоді, всі називають просто містечком…
Одна людина вік проживе, і надто не перейматиметься, якщо не знатиме імені рідної баби, а інша, як мій співрозмовник, може розказати багатьом у селі, як звали не лише його бабу, а навіть прабабу. Тому й запитую пана Миколу, що було приводом до таких історичних досліджень. Він розповідає, як любив приходити до матері, коли та була уже старенька, і довгими вечорами згадувати свій рід, давні події.
– А ще спонукав мене до краєзнавства пенсіонер Андрій Приходько, – розповідає він. Цей дід був з перших комсомольців. Коли пішов на пенсію, то працював охоронцем у нашому радгоспі. У вільний час ми багато розмовляли про село. Згодом Андрій Олексович познайомив мене зі своїми друзями, які також багато всього пам’ятали. Щовесни я намагався саме їм в першу чергу городи виорати… Вони сідали, розказували й просили: «Тільки нікому не розказуй!» Що поробиш – такі часи тоді були, люди боялися… А ще любив я виїжджати на пасіку. Там мої вулики стояли поряд з вуликами старих дядьків… Ми сиділи, розмовляли. А після того я намагався все занотувати. Нині у мене десятки папок зі спогадами односельців, море старовинних фотографій. Коли я був секретарем профорганізації радгоспу, то старовинні експонати зберігав у радгоспному клубі. Мене тішило, з якою цікавістю робітники розглядали ті верстати, прядки, старовинні рублі. Аж ось настав 1996 рік, і мені сказали: «Плати за оренду». Я дивуюся: «Люди добрі, то чи буде тут музей, чи ні, ви все одно опалюватимете приміщення». Але правління стояло на своєму. Довелося музей перенести додому. Шкода, що багато чого тоді пропало, особливо старих плакатів.
Згодом Микола Полікарпович запримітив нічию хату навпроти середньої школи.
– Я просив голову селищної ради віддати ту хату під музей села. Це було б так зручно. Головне – навпроти школа. Дитина могла зайти й побачити, як колись жили люди. Я уявляв, як чудово буде, що піч у холодну пору постійно топитиметься. Біля неї стоятиме рогач, горщики. В хаті гойдатиметься справжня колиска… Мріяв і садок посадити, і квітів насіяти. Голова селищної ради Наталя Збаращенко не дозволила…
Трохи пізніше з’явилася ще одна нагода зробити музей селища в будівлі опорного пункту міліції, для якого було виділене інше приміщення. На той час Микола Таран вже написав книжку про історію Гребінок. Що ж, і цього разу на музей ніхто не виділив приміщення. Голова селищної ради з докором сказала йому: «Тетяна Засуха стільки добра для села зробила – одна церква чого важить, а ви про неї так скупо в книжці написали…» На ті слова Микола Таран відповів: « Хай вона поверне все, що у наших людей забрала. Побачите, ми не лише церкву за ті гроші, а й цілий собор збудуємо…»
Багато за що в рідному краї болить у нього душа. Наприклад, ніяк не може зрозуміти, чому в сусідніх з Гребінками селах – Кодаках та Лосятині, – де жили двічі герої Соціалістичної Праці Степанида Виштак і Ольга Диптан, – не відкрито й досі музею. Одна хата – як пустка. Це в Лосятині. А в Кодаках місцевий голова колгоспу Дмитро Скуратівський продав історичну хату відомому в недавні часи політикові Олександру Ткаченку. «Де ваша совість? – каже Микола Таран. – Чому ви не зробили там музей села. Скільки експонатів можна було зібрати і про село, і про життя тих рабинь-буряківниць…
Не так давно в рідних наших Гребінках на сесії селищної ради стояло питання про перейменування вулиць. Микола Таран розповідає, що спочатку не хотів на ту раду йти, бо передбачав, як тяжко змінити свідомість людей, сформовану радянським часом. Та все ж пішов, бо хотілося послухати, як реагуватимуть на його пропозицію: він хотів, щоб головна вулиця селища, яка носить ім’я Леніна, була перейменована на проспект Незалежності, чи Волі, чи Соборності. Реакція на його пропозицію була нульовою. Так само на тій сесії не були перейменовані й інші вулиці. За підрахунками Миколи Тарана, сьогодні аж сімнадцять вулиць в селищі носять імена ворогів українського народу або людей, що не мають жодного стосунку до нашої історії. Тому й каже Таран, не приховуючи обурення:
– Чи повісите ви у себе в хаті портрет сусіда, навіть якщо товаришуєте з ним? А що казати про портрет ворога… То скільки часу носитимуть імена Карла Маркса, Леніна, Блюхера й багатьох інших недругів наші рідні вулиці?
У цього чоловіка є чудова пропозиція: назвати вулиці так, як називалися з давніх-давен місцеві кутки: нехай вулиця, на якій споконвіку проживав давній рід Кругликів, називається Кругликівською, а де проживали Шадури – хай буде Шадурівською. Так само Йосипівською. Нехай висять в хаті рідні портрети!

Что в наши дни подразумевается под этими словами?

Открываем популярную газету объявлений «Авизо». Регионы, в которых предлагается отдохнуть, традиционно не меняются: Крым, Карпаты, Трускавец, Миргород, Моршин, Хмельник... Hе пытаюсь оспорить прекрасные перспективы отдыха на этих курортах, но при этом не надо забывать, что Украина является одним из самых больших государств Европы, и чтобы основательно посмотреть страну, требуется немало времени.

Мало кто знает сейчас о старых добрых пешеходных маршрутах, которые были столь популярны в советские годы, а сейчас незаслуженно забыты. При упоминании о них украинцы постарше начинают рассказывать о студенческой молодости, а нынешней молодежи, зачастую и вспомнить, оказывается, нечего...

Дам практический пример из этой книги, который каждый из читателей может опробовать в ближайшие свободные дни. Г. Васильков — с. Кодаки — с. Красная Слободка — г. Обухов. Протяженность — 40 км.

Доезжаете до Василькова автобусом или маршруткой от станции метро «Лыбедская», осматриваете центр, затем сначала по асфальтовой, потом по полевой дороге достигаете села Кодаки, оттуда по пересеченной местности до Красной Слободки, а там снова по асфальту до Обухова. Откуда уезжаете на рейсовом автобусе до метро «Выдубичи». Открываем атлас туриста по городу Киеву, тоже, кстати, еще советских лет выпуска. Там специальный раздел: «Рекомендуемые туристские маршруты выходного дня». И 63 обозначенных на карте схемы походов по области — на любой вкус, протяженностью от 5 до 48 км.

Приложением идут достопримечательности этих мест. Подобные путеводители выпускались практически по всем регионам Украины, и заинтересовавшиеся могут достать книги в библиотеке и почерпнуть для себя много нового.

Владимир Щегольков:
«Сорок лет назад нас с Разинским звали играть в лондонском «Арсенале»

Максим Максимов, для «Главреда»
Сегодня день рождения Владимира Щеголькова – прославленного защитника киевского «Динамо» и сборной СССР…

Стыдно признаться, но в последний раз мы виделись с Владимиром Николаевичем года три назад. Щегольков живет затворником в селе Кодаки, что в 35 километрах на юг от Киева... Рядом – скоростной автобан, трасса, по которой он, бывший одессит с легендарно-песенной Малой Арнаутской, когда-то не раз мчался на «волжанке» на свою малую родину…

Досье. Владимир Щегольков родился 1.6.1937г. в Одессе. Правый и центральный защитник. 175 см, 75 кг. Змс (1967). Начал играть в 1951 г. в Одессе, в юношеской команде «Пищевик». В «Пищевике», «Металлурге», «Воднике» («Черноморец») – 1955-1961 (по май), «Динамо» (Киев) – 1961 (с июня) – 1967, «Шахтер» (Донецк) – 1968 (по май), «Авангард» (Тернополь) – 1968 (с июля) – 1969.

В чемпионатах СССР сыграл 214 матчей, 5 голов («Динамо» – 209, 5). Чемпион СССР 1961, 1966, 1967; 2-й призер – 1965. Обладатель Кубка СССР 1964, 1966.

В еврокубках – 10 матчей (КЕЧ – 4, КОК – 6). В «33» №2 (1965), 1967.

Физически сильный, резкий, ловкий, Щегольков выделялся хорошей техникой, тонким пониманием игры, быстрой ориентировкой, умением принять правильное решение. Жестко вел единоборства, часто подключался у атакам. Гл.тренер «Авангарда» (Тернополь) – 1970.

Снаряды рвутся совсем рядом…

В то посещение мы долго поминали Мэтра, с которым у Владимира Николаевича всегда были добрые отношения: закончив играть в «Динамо», он даже отправился в «Шахтер», где после Одессы доигрывали Лобановский с Базилевичем. И ушли они оттуда практически вместе, так и не найдя общего языка с Ошенковым. А ведь всегда казалось, что именно Олег Александрович явил миру будущего мэтра, пригласив его из дубля. И на этот раз мы грустим: после продолжительной и тяжелой болезни ушел от нас Анатолий Пузач.

– Я как-то звонил Толе, - вспоминает Владимир Щегольков. – Он был ко всему готов… Шутка сказать, пять с лишним лет он боролся с этой болячкой. Наше знакомство с ним было драматичным – он тогда еще играл за Ровно. Возле нашей штрафной я отнял у него мяч и Толя, «обиженный» на меня, попытался в подкате его вернуть. И …перебил мне обе лодыжки. Это произошло так неожиданно, что я, со своим бойцовским характером, так и не успел ему ответить – отвезли в больницу.

Потом на базе мы с ним жили в одной комнате, но тот прыжок в ноги вспоминали разве что в шутку. Кстати, я себя считаю его «крестным отцом»: из моей комнаты многие уходили …в сборную Союза. Одним из таких счастливчиков был Женя Рудаков, ставший даже лучшим вратарем.

Я перелистываю странички рукописи, из которой когда-то сложилась книга о «команде молодости нашей» – киевских динамовцах 70-х, ставших тогда настоящими «звездами» советского футбола…

«Из меня получился бы классный авиаконструктор»

Помню, как в 1961 году, незадолго до чемпионата мира в Чили, в Одессе, на «Соборке», я слышал, как фанаты, всерьез обсуждали ваши шансы на место в сборной Союза... Давайте вернемся на 45 лет назад: теперешние любители футболы должны же знать, где, когда и прочее?

Думаешь, я все помню! Но вот то, что мяч мне подарили в три года, и я сразу же начал его пинать, не забыл... Была такая полублатная песенка про одесскую улочку Малую Арнаутскую, где производились «импортные» товары, которыми были заполнены все «барахолки» Советского Союза. Так я там жил. А чтобы точнее: на Ремесленной, которая, кстати, была самой футбольной в тогдашней Одессе. Это – между Малой и Большой Арнаутскими... Поближе к Лермонтовскому курорту, Ланжерону, Отраде... Есть там и Куликово поле, и стадион «Локомотив», на котором мы играли...

Какие поэтические названия... А когда вы начали профессионально заниматься футболом?

Осваивая окрестные пустыри, я параллельно вполне «профессионально» занимался в авиамоделированием, и уже к одиннадцати годам был лучшим в Одесской области. А на республиканских соревнованиях даже занял третье место. Мой учитель считал, что из меня получится классный авиаконструктор... Но футбол пересилил и вместе со своей уличной компанией я пошел записываться в «Пищевик». Однако меня не взяли: наверное, из-за маленького роста… «Подрасти, пацан…» Я быстренько сориентировался: «Если не возьмете, пойду в «Спартак»… Взяли меня только через год, когда я чуть-чуть подрос.

«Спартаковцем стать так и не удалось»

- Уже через четыре года я играл за юношескую сборную Одессы. Тренировал нас тогда Александр Михайлович Михальченко – когда-то он был хороший вратарь... Командочка у нас была в порядке: на их поле со счетом 5:0 обыграли киевлян! Шестерых из нашей команды взяли в сборную Украины... В первенстве Союза мы заняли третье место, и меня пригласили в «Пищевик»... Там же в «Пищевике» перешел в команду мастеров. Играл я и за «Металлург», который базировался на Канатном заводе... Ну, и наконец, когда уже совсем стал взрослым, в 23 года, капитанствовал в «Воднике» – позже он стал «Черноморцем».

Пора было делать карьеру…

На меня «положили глаз» москвичи: Старостин предложил съездить с московским «Спартаком» в Чехословакию. И там я показал все, на что был способен – Масленкин-то был уже «на сходе»... А на обратном пути Николай Петрович заставил меня написать два заявления: одно – в «Спартак», другое – на квартиру...

Когда вернулся в Одессу, там меня ждала телефонограмма из Киева, в которой мне было предложено явиться в столицу...

В то время Киев был не так популярен как «Спартак»…

А я и не собирался ехать в «Динамо». Но оттуда прислали «гонца» и тот сделал такое предложение, от которого невозможно было отказаться…

Неужели запугивали?

Ну, не так конкретно, как ты думаешь, но напоминали и о предстоящей армии, и о других щекотливых моментах… В Киеве ведь до сих пор не очень любят, когда кто-то, минуя «Динамо», оказывается в Москве.

Получив киевскую прописку, как быстро вы пробились в «основу»?

Практически сразу. И отыграл весь сезон...

Вас сразу же «командировали» на правый фланг?

В Одессе я играл в полузащите – очень нравилось забивать голы… Но иногда наш тренер Андреасян пробовал меня в обороне. При росте в 175 сантиметров я умудрялся выпрыгивать вровень с самым высокими нападающими… Как только Соловьев на сборах начал пробовать «4-2-4», он тут же отправил меня «назад»… Я категорически отказывался и хотел даже уходить из команды...

И как же он вас уговорил?

«Если хочешь попасть в сборную СССР, то занимай лучше правую бровку, потому что в центре будет играть Шустиков из «Торпедо», – рассуждал тренер. – Виктор и помощнее, и помоложе, да к тому же – москвич... Москва не сможет простить, что ты отказал «Спартаку»…

И, в самом деле, меня приглашали и в первую, и во вторую сборные, возили на отборочные матчи как крайнего защитника. Правда, закрепиться в составе так и не удалось...

«Лягушек не ел, но в морге препарировал…»

Слышал, что, играя в футбол, вы сумели закончить педагогический институт?

Государственные экзамены сдавал уже в Киеве: не было времени ездить в Одессу...

И что у вас записано в дипломе?

«Преподаватель анатомии человека, физиологии, и физкультуры»... Вам приходилось хоть раз в жизни препарировать лягушку, убивать длинной иглой ее спинной мозг, а потом электрическим током раздражать ее сердце? Или в морге вскрывать брюшные полости?..

Бог миловал!.. Правда, когда-то, собрав волю в кулак, съел лягушку... Но это было во Франции – там такое возможно...

У меня к лягушкам тоже брезгливое отношение. Но наука требовала жертв, так что анатомию я сдавал семь раз, а физилогию – дважды... В итоге, получил четверку, и до сих пор помню, что такое малый и большой круги кровообращения, из каких «деталей» состоит ухо... Мне даже предлагали перевестись в медицинский, но я вспомнил морг и, поблагодарив за доверие, отказался.

А ведь еще был нархоз?..

Это было намного позже, когда я уже «повесил бутсы на гвоздь»… Я, наверное, единственный профессиональный футболист, который, имея два диплома о высшем образовании, ни дня не занимался чистой физкультурой.

Не там ищут будущих динамовцев!

Давайте забудем о лягушках и поговорим об украинском футболе...

Играя в одесских командах мастеров, я изъездил Союз... Так что вполне авторитетно могу утверждать, что тогдашняя вторая лига была намного сильнее сегодняшней первой. А вообще-то я не представляю себе, чтобы «Динамо» того времени могло пропускать голы в Житомире, Кривом Рогу, Полтаве или Сумах!.. Я считаю, что «легионеры-миллионеры» должны уже в первом тайме забивать по пять-шесть мячей, а во втором надо выпускать молодежь – где же им еще приобретать игровую практику...

Я очень агрессивно настроен по поводу игры нашей обороны. Когда-то мы, защитники, наставляли своих нападающих: забейте хоть один мяч – и уже будет победа. Селекционеры зачем-то везут в Киев «игроков середины поля», а ведь нам нужны защитники, если мы преимущественно играем на контратаках!.. И еще. Не знаю, как в Конче-Заспе готовятся к матчам, но ведь практически все голы нам забивают из центральной зоны... Не уверен также, что Несмачный до конца понимает, как ему необходимо играть на бровке, иначе, почему его нападающий постоянно оказывается за спиной... Не пойму, почему Федоров так часто теряет позицию и из-за этого вынужден фолить!

А почему никак не найдут кандидата на Ваше место?

Не там ищут! За это время в динамовской школе можно было бы уже с десяток Щегольковых воспитать… Посмотрим, что получится с Ещенко. А вот в середине поля явно не хватает игрока плана Косовского, да и без такого, как Гусин, тяжело…

А может причины многих неудач кроются в языковой проблеме?..

Лобановский когда-то утверждал, что на поле нужно разговаривать на одном языке – футбольном! О чем может идти речь, если даже наши земляки, хорошо говорящие на украинском и русском, часто не понимают друг друга! У каждой игры есть свои, известные классным мастерам законы, комбинации: в футболе, как и в шахматах, можно заранее предвидеть развитие событий.

«Волга» за 500 премиальных рублей

«За что им только машины дают?» – возмущались когда-то болельщики, недовольные вашей игрой... У вас какая была машина?

В 62-м, на следующий год после завоевания чемпионских медалей, нам разрешили без очереди приобрести «волги» – помните были такие – «с клыками»?..

Что, хватило премиальных за «золото»?

Этих «премиальных», без учета подоходного налога, нам выдали аж по 500 рублей! Взял я наши с женой макинтоши, еще кое-какие привезенные из-за границы вещи и отнес в комиссионный... Наодалживал у родственников и друзей – как раз на шесть тысяч – и стал ездить...

Как Вас «мотивировали» в чемпионский сезон?

Почти перед каждой игрой к нам на Нивки приезжал Председатель Совета министров Владимир Васильевич Щербицкий... Но никогда он нас «не накачивал», а наоборот – спрашивал, в чем нуждаемся? А уже в сентябре, когда мы шли на первом месте, нас пригласили в Совмин и в кабинете, который своими размерами напоминал минифутбольное поле, «накрыли поляну» – легкая закуска и минеральная вода... Зато был серьезный мужской разговор, во время которого «ВеВе» продемонстрировал свое знание футбольной статистики: в его записной книжке были зафиксированы результаты всех матчей украинских команд всех лиг, знал он и фамилии наиболее значительных игроков и тренеров!..

Когда вы почувствовали, что вам по силам стать чемпионами?

Только после финального свистка судьи в матче с харьковском «Авангардом»... Они упирались, как черти! А Крощенко в первом тайме даже дважды выходил один на один с Макаровым!.. Трудно было в это поверить, но как бы то ни было – мы сделали это, прорвали «оцепление» москвичей!..

А может, повезло, что «Пахтакор» обыграл торпедовцев?

Не без этого… На то он и футбол – везет сильнейшим!

О договорняках

Неужели московские команды не могли объединиться против киевского «Динамо»?

Тогда не было принято ни «продавать» игры, ни заинтересовывать третьи команды... Впрочем, когда очки уже не были нужны, команда могла все же расслабиться. Встречи же между москвичами были на удивление принципиальны.

Сегодня с трудом верится, что харьковчане так с вами бились всего лишь за мастерские значки...

По тем временам звание мастера спорта значило побольше любых премиальных. А, если ты намекаешь на «договорняк», то лучше бы мы играли с какими-нибудь москвичами: харьковчане не щадили ни себя, ни нас – с поля мы еле уползли!..

Насколько дружна была ваша команда?

Как в каждом мужском коллективе, в команде существовали несколько группировок: кто-то старался быть поближе к тренерам, закарпатцы объединились в землячество, коренные киевляне тоже держались плотной кучкой... Но, выходя на поле, мы оставляли в раздевалке обиды и были готовы друг за друга горло перегрызть...

Футбол на все времена…

Вы ушли из «Динамо» в 30 лет. Не рано ли?

В те времена это был уже «пенсионный» возраст. Я играл крайним защитником целых шесть лет практически без замен… Конечно же. устал. И Федя Медвидь показался Маслову предпочтительнее.

А как оказались в «Шахтере»?

Поддался уговорам Лобановского, который вместе с Базилевичем перешли туда из «Черноморца» – рассчитывали с помощью Ошенкова создать в Донецке новую конкурентоспособную команду. Мечтали утереть нос Киеву!.. Но потом Базилевич травмировался и уехал в Одессу лечиться, а Валера неожиданно повздорил с Олегом Александровичем... Когда уволили Лобановского, мне совсем стало тоскливо. А тут еще Ошенкову вздумалось переквалифицировать меня в левого защитника. Ну ладно, вышел и сыграл – вроде бы неплохо, однако не сумел забить с линии вратарской площадки!.. Все сразу пошло наперекосяк и через полтора месяца я из Донбасса уехал.

Потом наступила очередь Тернополя…

Там я уже работал играющим старшим тренером, а потом еще и администратором... Поначалу все выходило, но потом почувствовал усталость: надо было и самому тренироваться и играть, да еще и тренировать команду, подавая при этом пример в игре. Кончилось тем, что я уехал из Тернополя: жена уже начала всерьез ставить вопрос о продолжении совместной жизни.

Сергей Николаевич Сальников, зампред городского совета «Динамо», предложил принять лыжную базу... Ну, какой из меня лыжник! Отгулял я пару месяцев и начал уже было впадать в депрессию – не привык бездельничать... Встретился как-то мне знакомый, который предложил переквалифицироваться в... директора столовой!..

А как же футбол?

Несколько раз выходил за ветеранов… Но жить-то как-то надо было! Повезло, что начальник управления общественного питания Георгий Евдокимович Астистов оказался страстным болельщиком. Он тут же предложил мне место директора ресторана «Киев» – я, конечно, испугался... – Хорошо, – говорит он, – тогда пойдешь на Подол, директором куста столовых, я сейчас туда позвоню...

Приезжаю в трест, а там посмотрели мой военный билет, где написано, что я офицер запаса МВД, и решили, что прибыл «засланный казачок» из ОБХСС!.. И, несмотря на то, что меня «курировал» сам Астистов, отказали. В итоге оказался я в «козырном» кафе на улице Леонтовича и за короткое время стал вполне «боеспособным» заместителем у Володи Кретинина, дружка Вити Каневского. За пять месяцев я «обтерся», обзавелся нужными знакомствами, связями и поступил в институт народного хозяйства, на экономический факультет... Начальство обратило на меня внимание и подобрало мне директорское кресло, в котором я проработал 25 лет.

На одном месте?

В нашей системе это не приветствуется: дольше всего, около восьми лет, я работал в политехническом институте. Однажды туда, по случаю юбилея, приехал сам Щербицкий. Встретились мы с ним как старые знакомые, сфотографировались на память... И начальство, видя, какие у меня высокие связи, тут же поспешило выдвинуть меня директором треста на Печерске...

Никогда не жалели, что сменили профессию?

Если бы мне, когда-то в «Черноморце» сказали, что я смогу найти применение своим силам где-нибудь в другом, кроме футбола, месте, ни за что бы не поверил – настолько все было всерьез и надолго...

В «питании» Вы проработали 25 лет, в футболе – меньше… Где получали большее удовольствие от жизни?

Конечно же – в футболе! Как можно сравнивать!!

А можно предположить, что добившись значительных успехов в организации общественного питания, вы снова пришли бы в футбол? Ну, например, тренером...

Почему бы и нет. Я ведь внимательно слежу за футболом, тенденции его развития мне понятны, да и с игроками вполне смог бы поладить... Жаль, хворые суставы не позволяют.

Пошли бы консультантом к Лобановскому?

Никогда! Я ведь играл с ним не только в «Динамо» и «Шахтере»: встречались и за шахматами, и за картами – характер у него был еще тот... Он с детства был заряжен на победу и очень не любил проигрывать. А «консультантов» у Валерия Васильевича и без меня было предостаточно...

А все могло быть иначе…

Рассказывают, что Вы при желании могли стать едва ли не первым советским легионером?

Если бы не волновался за родственников… В 1962 году, во время визита в Англию, играли мы с «Арсеналом»: эта легендарная команда тогда была «на ходу», к тому же очень внушительно выглядел их центрфорвард – двухметровый громила со вставной челюстью, которую он для устрашения оставил в раздевалке... Мне, с моими габаритами, пришлось в одиночку решать эту проблему, так как крайние защитники подстраховывать меня не успевали... В первом тайме в воротах стоял Макаров, и ему тоже досталось от беззубого англичанина... А во втором, чтобы хоть как-то противодействовать мощному фентрфорварду, вместо Олежки вышел наш стокилограммовый «мальчик» Борька Разинский, который умел «разбираться» с нахалами. Но англичанин об этом не знал и продолжал, как танк, продавливать нашу оборону: тут уж пришлось вмешаться мне... В общем, в одной из схваток я случайно наступил нападающему шипами на колено и «раскроил» его до мяса... «Good! Good, Russian!..» – спокойно так говорит англичанин и даже не пытается утереть кровь... «Давай-давай!» – отвечаю ему и ...«Вперед, за Родину!..»

К концу матча мы были оба в крови, но «бодаться» не прекращали... А после игры нам с Борькой было сделано предложение заключить контракт. Сам понимаешь, что в то время это было невозможно даже в принципе, сегодня бы я ни секунды не раздумывал...

Тогда мне пришлось бы добираться к вам не на «жигулях», а, по крайней мере, на «боинге»... Пенсии несостоявшемуся «арсенальцу» хватает?

Денег никогда не хватает. Хоть я и ни дня не сидел без работы... Спасибо «Динамо» – выплачивают ветеранам какую-то пенсию...

Не скучно жить вдали от «культурных центров»?..

Телевизор у меня есть, телефон работает… К тому же, воздух в Кодаках целебный – мне здесь дышится легче...